Мо знакомство с цветаевой гурфинкель

Новеллы моей жизни. Том 2 - Наталья Сац

мо знакомство с цветаевой гурфинкель

С. Малкин, Д. Сравнительное жизнеописание наковальни и мо- 29 янв. - С. 6. Барабаш, Е. Знакомство со сладким кактусом: [[интервью с изра- .. эпизодах у Марины Цветаевой] / Л. Кацис // Новое литературное обозрение. этесс /Сост. Ф. Гурфинкель, А. Белов. - Иерусалим, – с. чёва, внучка сестры поэта писательницы Анастасии Цветаевой, специально приезжала в . Москва -. Трёхпрудный переулок и. Волхонка,. И Сивцев Вражек, и Твер- таевой», знакомство в Москве . Гурфинкеля (Москва), Г. Да-. Станислав Айдинян. Хронологический обзор жизни и творчества. А.И. Цветаевой. МоСквА . так и знакомством с французской литературой, пред- стави телем Юрием Ильичем Гурфинкелем, будущим героем ее очер ка.

Отцы на фронте, матери на работе, а заглянуть в сердце десятилетнему человеку, дать ему радость, веру нужно именно сейчас, чтобы детский театр стал большим другом, когда… Шаяхметов встал и протянул мне крепкую руку. На русском, вслед ему — на казахском, первый Театр для детей и юношества Казахстана.

Ваш опыт нам очень нужен. Я вышла ошарашенная краткостью и строгой деловитостью нашей встречи. Жаль, отсюда до нашего жилья слишком близко: Она встретила у дверей. Знала, сколько я писала, куда теперь ходила, волновалась: Я была взволнована и не находила слов. Говорит помощник товарища Шаяхметова. Вы, когда уходили, забыли одну вещь, сейчас я вам ее доставлю.

Хотела ответить, что ничего не забыла: И тут и там Большое счастье — ощущение руки помощи. День и ночь теперь мало отличались друг от друга. Ритм жизни уподобился танцу с синкопами. То бежала в библиотеку, требуя новые детские пьесы, то думала о будущем занавесе, то вполнамека заговаривала с людьми, которые смогут… В твердость руки того, с кем говорили, поверила, но что-то уже давно никто не зовет… Напоминать или молчать?

Главное — свое помещение. Ношусь вприпрыжку, избегала весь город — ничего мало-мальски подходящего даже на триста мест. Но вот, кажется, лучший вариант: Здание — прямо против Оперы, чудесный зал, фойе, фасад, но надо срочно переселять оттуда жителей: В общежитии на меня посматривают подозрительно — чего это она зачастила?

Втихомолку определяю на глаз высоту треснувших закопченных стен, уже не замечаю всех снующих и галдящих в этом муравейнике и прикидываю, где повесим люстру… Напрасны угрюмые взгляды в мою сторону: Во мне звучат эти диалоги, а кругом слышны плач, смех, пререкания.

Но нет другого выхода. Только бы нас не подключили к уже действующему театру для взрослых сбоку припека, не обрезали крылья! Обращаю внимание на необходимость срочного ремонта, на бедственное положение живущих. И вот в один поистине прекрасный день — 6 сентября года — выходит постановление об организации в городе Алма-Ате театра юных зрителей. Не совсем ура… Оказывается, превращение здания кино в театр подлежит согласованию с Главным фотокиноуправлением, а оно заявляет решительный протест.

Сокращение сети кинотеатров… — осторожно увещевают меня в Управлении по делам искусств Казахстана. Посмотрели бы они, что в этом здании сейчас делается. Можно подумать, что они сберегли его для киносеансов!

Созерцательные взоры и плавно разведенные в стороны руки вызывают у меня бешенство. После многих бросков в разные стороны получаю командировку в Москву. Снова Москва, кабинет председателя Комитета по делам искусств. Создавать новое сейчас несвоевременно.

Кроме того, скажу откровенно, глава Киноуправления Большаков сильнее.

Анатолий Талалай. Жизнь. Карьера. Судьба. Введение

Начинать с ним спор нецелесообразно, я потерплю поражение… Позиция Михаила Борисовича убийственно ясна, спорить с ним незачем. Спасибо, что не запрещает, смотрит добрыми глазами. Я в Алма-Ате больше года и, верьте, Детский театр там даже нужнее, чем думала. Благодарить вам меня пока не за что, попробуйте. Если найдете поддержку там, мы, конечно… Желаю успеха!

Диван со сломанной пружиной в квартире Сулержицких — прекрасное место, где можно отдохнуть, выпить подобие кофе, поесть хлеб с маргарином, а, главное, подумать, к кому и как обратиться! Когда Митя приходит с работы и хочет прилечь на диван, устраиваюсь со своей писаниной в ванной, на подоконнике. Пишу Александру Сергеевичу Щербакову.

Наверное, он знал меня по прежней работе, однажды в письме к нему обо мне упоминал Алексей Максимович Горький. Пишу уже пятнадцатый или двадцатый вариант.

Посплю немного и к десяти — в ЦК. Прошусь к помощнику А. Моя командировка на пять дней. Велит позвонить за ответом послезавтра. Он приходит, этот день. Несусь в Алма-Ату в тот же вечер. Бывает же такое счастье! Рондо каприччиозо Теперь я похожа на киномеханика, который решил прокрутить фильм в два раза быстрее. Главным архитектором театра будет Простаков, что строил оперный театр. Талантлив, мил и прост, но с характером, и, главное, он сейчас — в воинской части, младший лейтенант. Каждый его вызов стоит усилий.

План работ для него, общую перспективу, разрабатываю. Знаю уже все закоулки опустевшего здания, которое скоро станет дворцом.

В своем воображении уже представляю, как захламленное ныне помещение превратится в нижнее фойе: Легендарный старец Коркут только что сорвал чинару, сделал первую домбру, играя на ней, поплыл по реке. Всегда в движении музыки, как горный поток, как сама жизнь.

Звукам музыки Коркута внемлет вся природа, притихли даже хищные звери. Рядом с этим фойе за звуконепроницаемыми стенами — концертный зал для детей. Будем знакомить детей с современной и, конечно, классической музыкой. Хорошо бы здесь стены сделать под гобелен. Бушующий поток мыслей внутри меня иногда совершенно исключает восприятие звуков извне. Пойдем к доктору, я говорю, а ты не отвечаешь.

Мама меня ругала, что не вовремя приезжала с репетиций, опаздывала тебя, грудного ребенка, кормить. Но ведь все же выкормила, вырастила! А скольким малышам поможет вырасти хорошими людьми их театр! Природа выдумала меня такой, какая. Руся налила воду в пиалу, потекло через край: Смешная девочка, умная подружка и… ее пиала, налитая через край, навела меня на мысль: Еще одно зеленое фойе на открытом воздухе! Надо было приглядывать уже будущих артистов.

Первым пришел на ум тот длинный, из хора русской оперы — Померанцев. Он оказался юношей незаурядным: А вообще-то придется одновременно с театром открывать студию для молодежи. Молодость — необходимое качество в искусстве для молодых. Горящие верой глаза молодых сделают наши репетиции по два раза в день радостью.

Он ее писал для Центрального детского театра по моей просьбе. Не успела тогда ее поставить… Да, но сейчас главное — ремонт, сметы. Крыша обветшала, пол второго этажа в аварийном состоянии. Технические организации чинят препятствия. Интересно, а как же допускали, что здесь только что жили двести человек?

Но рук помощи уже. В жесточайшие годы войны большевики Казахстана отдают время, волю, силы театру детской радости. Это же чудо гуманизма!

Оно возможно только в нашей стране! И могу ли подчеркивать, что назначена художественным руководителем, что мое дело — только творчество… Столько стен еще надо пробить!

В день коронации Екатерины Великой князь Дашков был пожалован в камер-юнкеры, и в этом же [] году он стал членом Комиссии по устроению Санкт-Петербурга. За ним осталась и должность посла в Константинополе. Вклад своей самой преданной сторонницы Екатерина II оценила в 24 тысячи рублей, которые выплатили княгине Дашковой.

Для супругов Дашковых началась придворная жизнь, заполненная приёмами, пышными торжествами, которая не могла удовлетворить энергичную и умную летнюю Екатерину Малую, как её называли, проводя параллель с Екатериной Великой. Как написала много лет спустя об этом времени сама Дашкова, на неё смогли подействовать две вещи: На Екатерину Дашкову обрушиваются несчастья: В году Екатерина II повысила в чине князя Дашкова до вице-полковника лейб-кирасирского полка, в котором числилась и.

В году из Варшавы пришло известие о гибели князя Дашкова. Однако он погиб не на поле боя, а умер 17 августа от ангины в Пулавах, небольшом польском местечке, простудившись во время походного марша с отрядом.

По другим сведениям Дашков стал жертвой лихорадки. Тело вице-полковника было доставлено в Москву. Похороны состоялись 11 января года в соборе Новоспасского монастыря. Княгиня Дашкова узнала, что, кроме двоих детей, князь оставил ей множество долгов.

Ей пришлось уехать с детьми из Москвы в деревню, продать всё ценное для уплаты долговкроме серебрянных столовых приборов для себя и детей, и хозяйничать, ведя скромную и экономную жизнь, чтобы расплатиться с долгами мужа и скопить средства на образование детей. Молоденькая вдова, решив не продавать ни одной пяди родовой земли, сумела в несколько лет уплатить долги мужа и привести в отличный вид своё хозяйство. Как это ни грустно, но следует отметить в романтической княгине Дашковой весьма практические свойства - черта, отмечаемая единогласно всеми её современниками Гоголя - Чичикова практичностью, обнаруженной на деле; но душа человеческая такова, что в ней нередко способны совмещаться крайние противоречия Ещё в году княгиня Дашкова из деревни письменно обратилась к императрице Екатерине за разрешением заграничного путешествия, но письмо её было оставлено без ответа.

Тогда она предприняла поездку по России и только в году лично у императрицы, свидание с которой было самое официальное, выпросила себе разрешение на заграничный вояж. Перед отъездом к ней явился чиновник и привёз ей четыре тысячи рублей на расходы от государыни.

Княгиня Дашкова под фамилией Михалкова по названию подмосковной деревни, принадлежащей детям отправилась в путешествие вместе с госпожой Каменской, своими детьми и братом -- Александром Воронцовым, атташе русской миссии в Гааге Нидерланды. Во время этой поездки в Сан-Суси Потсдам княгиню приняли по желанию германского короля Фридриха Великого королева и принцессы берлинского двора; из ти дней, проведённых в Париже, последние она провела в обществе Дени Дидро; в Женеве Дашкова посетила больного Вольтера предварительно испросив разрешения посетить его вместе со своими спутникамии в дальнейшем, по её словам, ежедневно по утрам встречалась с ним во все дни пребывания в Женеве, но о содержании бесед в её мемуарах ничего не сказано.

На Вольтера она произвела очень благоприятное впечатление. Наверно, Вольтер писал что-то такое о Дашковой российской императрице, что после её возвращения в Петербург [после второй заграничной поездки, целью которой было обучение сына Павла в Эдинбургском университете Англия ] Екатерина II назначила Екатерину Романовну Дашкову директором Санкт-Петербургской Академии наук [Указ Сенату от 24 января года] при президентстве графа К.

Екатерина II поручила княгине Дашковой организацию Императорской Российской Академии [научного центра по изучению русского языка и словесности] и назначила её Президентом Академии [по совместительству]. Академия, учреждённая 11 октября года, открылась в Петербурге 21 октября того же года. В этот же год, 29 ноября года, на заседании Академии Е. Это был первый толковый и нормативный словарь русского литературного языка, созданный по этимологическому, гнездовому принципу.

После воцарения [ - ] Павла I [ - ] княгиня Дашкова получила высочайшее повеление о ссылке в деревню, принадлежащую её сыну Павлу [Коротово, близ Череповца в Новгородской губернии], куда [в зимнюю пору года в сопровождении нескольких друзей и дочери] и прибыла уже пожилая Дашкова. Горе и испытания сломили старую княгиню, и она по совету князя Репнина написала письмо императрице с приложением умоляющего письма государю, где были такие строки: Письмо Дашковой, которое боялись вручить Павлу I взрослые, было передано ему руками его маленького сына, великого князя Николая Павловича [ - ], будущего императора [ - ] Николая I.

И это возымело действие. В феврале года Дашкова в Коротове получила лаконичное послание Павла I: С этим письмом кончилось изгнание Дашковой.

Вскоре княгине разрешили свободное проживательство везде, даже в столицах, но во время отсутствия в них царской фамилии. Благосклонность царя к Дашковой объяснялась возвышением её сына - князя Павла Михайловича Дашкова, полюбившегося Павлу. Однако, она продолжалась недолго. После получения просьбы князя Дашкова за какое-то постороннее лицо, государь объявил: По получении полной свободы Дашкова посетила свои поместья, где поспешила исправить расстроенное хозяйство.

Особенно дела шли плохо в белорусских поместьях княгини, где управляющим был поляк. На возвратном пути из Белоруссии Дашкова посетила брата Александра и прожила у него в Андреевском [Подмосковье] довольно долго.

Она пересадила в его садах деревья и кусты по своему вкусу. Княгиня была замечательным садовником: В разговорах с братом Александром, одним из образованнейших людей екатерининского царствования, любимыми темами были политические события в Европе и печальное положение родины. Княгиня не раз уверяла, что в году должна произойти большая перемена. Княгиня написала восторженное письмо молодому императору Брат княгини, граф Александр Романович был назначен великим канцлером, а сама княгиня приглашена ко двору, где она появилась только в мае года.

Двор был уже не тот: Но княгиня встретила очень дружеский приём от императора и обеих императриц. Во время коронации она, как старшая статс-дама, занимала первенствующее место, и между другими милостями, оказанными старухе, Александр I взял на себя её долг банку 44 тысячи рублей. В июне года княгиня уехала из Петербурга в деревню Троицкое Калужской губернии и только ещё один раз приезжала в столицу для свидания с братом Семёном Романовичем занимавшим в это время дипломатический пост посланника в Англии.

В году умер сын Дашковой Павел Михайлович, а с дочерью Анастасией она уже давно не имела общего языка и не найдёт его до конца своих дней. Анастасия Михайловна была замужем [с года] за А. Павел Михайлович был женат [с года] на Анне Семёновне Алфёровой [ - ], дочери московского купца. После увольнения от службы Павел Михайлович исполнял общественные обязанности московского губернского предводителя дворянства.

Последние годы княгиня Дашкова жила в своём имении Троицком, изредка навещая другие поместья и совершая поездки к родственникам и по некоторым монастырям, которые показывала своим гостям-англичанкам. Она, при своей хозяйственности, привела Троицкое в блестящий вид: Оригинально было смотреть на эту маленькую старушку среди её богатых владений, одетую в сюртук из тёмного сукна, иногда с колпаком на голове и с оборванным платком на шее - подарком мистрисс Гамильтон, с которым Дашкова не расставалась 20 лет и который уже превратился в тряпку Чтобы не пресёкся род князей Дашковых, она уговорила племянника Воронцова взять фамилию Дашков и завещала ему своё родовое состояние, оставив таким образом дочь без наследства.

Екатерина Романовна Дашкова умерла 16 января года. Похоронили её в храме Живоначальной Троицы в селе Троицком Калужской губернии. Свою библиотеку и богатейший минералогический кабинет Е. Дашкова ещё при жизни передала в дар Московскому университету. Дашкова писала о себе, что за всю жизнь она никому не сделала зла, в то время как сама испытала много незаслуженных и несправедливых обид.

Мемуары княгини Дашковой оканчиваются следующими словами: Дашкова написала на французском языке. Впервые в переводе на английский язык они были изданы госпожой Вильмот в году. На русском языке их опубликовал в году А. Французский текст мемуаров княгини Дашковой вероятно, наиболее близкий оригиналу появился позже, в году. В итоге, после размышлений, я озаглавил свои записки: Недавно [] мне случайно попалась ксерокопия русского перевода [смотри: Скорее всего, это письмо не дошло до главы партии и советского правительства.

Ответа на него писатель не получил. Василий Семёнович настоящие имя и отчество - Иосиф Соломонович Гроссман [ Вот уже год, как книга изъята у. Вот уже год, как я неотступно думаю о трагической её судьбе, ищу объяснения происшедшему.

Может объяснение в том, что книга моя субъективна? Вот уже год, как я не знаю, цела ли моя книга, хранится ли она, может быть, она уничтожена, сожжена? Если моя книга — ложь, пусть об этом будет сказано людям, которые хотят её прочесть. Если книга моя - клевета, пусть будет сказано об. Только для того, чтобы в комментариях к роману убедительно опровергнуть его некоторые антирусские, а вернее, русофобские идеи. И даже приравнивает сталинизм к русской стихии, намекает, что сталинизм -- естественное порождение и того и другого.

Борясь со сталинской бесовщиной, Гроссман ищет истоки этой бесовщины во всей русской истории, начиная с Ивана Грозного, Петра, нечаевщины, дегаевщины. И не понимает одной простой вещи: В XIX веке в России было всего лишь 50 политических казней. Не будем считать, сколько их было после года. Я пришёл в КГБ в конце го года []. При мне роман не проходил через КГБ. Кто же арестовывал роман? Близкие к Гроссману люди рассказывают иначе: Разве не в КГБ?

Но я, во-первых, пришёл в конце го года. Может, он и проходил как-нибудь через аппарат до меня, но в моём поле зрения роман не появлялся.

Я помню, мне Тарсиса прислали, но это белиберда А вообще Комитет интересовался тем, что пишут писатели? Иногда только что-то попадало, как было с Солженицыным: Это был й год или начало го И КГБ стал контролировать работу Солженицына. Он жил у Ростроповича. Но чтобы квартиру контролировать -- ничего подобного. И обысков у него никаких не делали. Симонов и Твардовский отказались. Дескать, это добыто руками КГБ, мы не будем читать. Я сказал, что это их дело, и тогда, по-моему, Генеральный прокурор Руденко беседовал с Солженицыным, предупреждал его, но это дело Руденко.

Солженицын же на всех переулках кричал о том, как он настроен, и о КГБ говорил, как о зле страшном. Но он же отсидел положенный срок, который получил по суду Он получил его справедливо, как вы думаете? Военная цензура дала его письмо, в котором он описывал, что такое наша армия, что такое немецкая армия Только что в Доме кино прошёл вечер, посвящённый летию со дня рождения Солженицына.

Анатолий Талалай. Жизнь. Карьера. Судьба. Введение (Анатолий Талалай) / Проза.ру

Что вы думаете по этому поводу? Я очень отрицательно думаю. Солженицын -- не тот человек, кторому надо праздновать юбилеи у нас в стране. Вам бы хотелось прийти в Дом кино и сказать об этом? Я же знаю, какая там будет публика, и тут приходит бывший председатель КГБ Здесь же я ограничусь отрывками, где изложены основные мысли писателя. Прежде и после всего нужен талант, и не о чем здесь беседовать, и не о чем читать лекций. Нельзя научиться стать писателем-художником, - нужно им родиться.

Poetae non fiunt, sed nascuntur, - поэтами не делаются, - поэтами рождаются. Прежде всего нужен талант. Но талант сам по себе, это только семя благородного, прекрасного растения. Чтобы пышно развиваться, чтобы дать яркие, благоухающие цветы, для него необходим целый ряд благоприятных условий. В первую очередь нужны подходящие внешние условия. Если вы оглянётесь на блестящую русскую литературу XIX столетия, справедливо вызывающую удивление и восторг всего мира, то увидите, что вся она создана почти исключительно тонким верхним слоем русского народа, - дворянством и буржуазной интеллигенцией.

Толща народная для неё почти ничего не дала. Безграмотный вятский мужик, безвыездно живший в глухой своей деревушке, тёмный фабричный ткач, забитый долгим, тяжёлым и нездоровым трудом, могли обладать огромнейшим художественным талантом. Но как и в чём могли они его проявить? И талант погибал, как семя, упавшее на сухую, затоптанную землю.

Останавливаться на этом не стоит, - слишком всё это понятно, и не об этом я хочу говорить. Я буду говорить о тех внутренних причинах, лежащих в самом писателе, которые мешают ему развернуть во всей силе и красоте свой талант Особенность художника сказывается в характере его мыслей, настроений, переживаний, в его слоге, в самом тембре и ритме речи. Чем же обусловливается эта оригинальность каждого истинного художника? Во-первых, тем, что он живёт интересною, своеобразною внутреннею жизнью, и, во-вторых, - что он во всём является самим собою.

Что касается первого, то, в сущности, интересен и своеобразен всякий человек. И, действительно, посмотрите, как высоко ценят душу каждого человека люди, умеющие видеть и любить окружающую их живую жизнь. Каков бы ни был ты, - и нет здесь исключенья!

Без самоуниженья Вглядись в себя, - и сам ты скажешь, что судьба К тебе, ну, право же, не так была скупа! Что много радостей, что и страданий много Ты, как единственный, как сам, несёшь в себе Что жизнь твоя совсем не так уже убога И как тебе не быть признательным судьбе?

Главное, чтоб был свой стакан. Если он есть у вас, если есть хоть маленькая своя рюмочка, то вы - художник, вы вправе сидеть за тем столом, где с огромными своими чашами восседают Гомер, Эсхил, Данте, Шекспир, Гёте, Пушкин, Толстой, Ибсен. Но для этого тем важнее второе условие - быть самим собою. Да что ж тут трудного? Нет, это-то и есть дело самое трудное. Немецкий анархист-индивидуалист Макс Штирнер говорит: Если понимать это правило в таком самодовольном, мещански плоском смысле, осуществление его, конечно, дело нетрудное.

Он обречен на добычу Пуговичнику, для переливки его в новый сплав. Он сам начинает понимать, что Я не самим собою был, а только Самим собой доволен Пер Гюнт в смущении спрашивает: Тебе-то, впрочем, Такое объясненье непонятно.

Быть самим собою - это значит развить в себе те возможности, которые заложены в тебе и которые придушены, изуродованы в тебе средою, воспитанием, влиянием окружающих тебя людей, собственною твоею боязнью перед душевною своею самостоятельностью.

Вопрос этот очень большой и сложный, и здесь не место брать его во всей его широте. Буду говорить о нём лишь постольку, поскольку он имеет отношение к писательству. Что мешает быть самим собою писателю, - особенно писателю неопытному, начинающему? Прежде всего мешает то, что он не доверяет себе, - не доверяет своим переживаниям и настроениям, тому, как он видит и как слышит, как его тянет выразиться. Настоящий художник себя не стыдится. Как прежде описывали, например, войну?

Трус дрожит, прячется в канавку, храбрец с огненным взором мчится на лихом коне впереди эскадрона и бешено врубается в гущу врагов. И вот является Толстой. Он сам много раз участвовал в боях, воевал на Кавказе, на Дунае, выдержал знаменитую севастопольскую оборону, прославился там своею храбростью. И вот он описывает нам войну совершенно по-новому. И трус у него бывает храбрым, и храбрец, случается, трусит, как заяц, дрожит, потихоньку крестится под мундиром.

Мы читаем и, поражённые, говорим: Так именно и должно быть! То же и относительно слога, образов, сравнений, эпитетов.

мо знакомство с цветаевой гурфинкель

Настоящий художник пишет так, как видит собственными глазами, а не как его приучили видеть книги и разговоры. У Чехова вы читаете: Но если вы в ясный июньский вечер после захода солнца взглянете на светящийся запад, вы увидите небо определённо зелёного цвета. Вы, неправда ли, сказали бы: Так куда красивее и величественнее. Ну, а позвольте вас спросить, имели вы когда-нибудь случай наблюдать проявления смелости у льва? Видели вы когда-нибудь льва?

Да, вы его видели в зверинце, в клетке. Но какую же он там может проявить смелость? Он, конечно, рычит на служителя, сующего ему на рогатине под решётку кусок мяса, но ведь рычит тогда и трусливая гиена. А вот смелость мухи вы имели возможность наблюдать не.

Вспомните, как упорно и назойливо в жаркий летний день садится вам муха на потную руку. Вы её спугнули, - она опять садится; вот чуть-чуть не поймали, она проскользнула у вас меж пальцев, - и опять садится на прежнее место.

мо знакомство с цветаевой гурфинкель

Да при таких обстоятельствах, может быть, сам лев убежит, трусливо поджав хвост. И посмотрите, как точно этот образ рисует храбрость ахейцев: У Гомера мы видим живой зрительный образ. Сильно мешает начинающему писателю быть самим собою ещё влияние великих образцов.

Часто ему даже нравится, что у него выходит совсем так, как у любимого его писателя. Помню, лет тридцать назад, когда у нас в большой моде был Надсон, один студент прочёл мне стихотворение и спрашивает: Студент вспыхнул от удовольствия, с скромною гордостью потупил глаза и сказал: Он был очень горд, что его стихотворение можно было принять за надсоновское.

мо знакомство с цветаевой гурфинкель

Но гордиться тут было решительно нечем. Вовсе не трудно подделаться под чужую, уже готовую форму, - для этого достаточно быть способным попугаем или скворцом. Гордость поэта как раз в том, что его нельзя смешать ни с каким другим.

Самые крупные художники начинают с подражания. Многие в течение всей своей жизни не в состоянии бывают выбиться из-под влияния очаровавшего их образца.

Вспомните, какой длительный и сильный отпечаток наложил в начале прошлого века Байрон на литературы всех стран, как неодолимо подчинял он себе все более слабые художественные индивидуальности. И даже сильным трудно было с ним бороться. Баратынский писал великому польскому поэту Мицкевичу: Когда тебя, Мицкевич вдохновенный, Я застаю у байроновых ног, Я думаю: Все мы, конечно, слышали о двух великих писателях раннего итальянского Возрождения - Петрарке и Боккаччио.

Если спросить, чем известны эти два писателя, то всякий в настоящее время ответит: Это - их лучшие и наиболее ценные произведения. Но совсем не так относились к ним их авторы. Призванием своим они считали возродить древнеримскую поэзию, писали на латинском языке тяжеловесные поэмы, подражая Вергилию и Стацию.

К упомянутым же своим произведениям оба автора относились с полнейшим пренебрежением. О своих песнях к Лауре он пишет: Но не вытекает ли отсюда вывод, что писатель, желающий сохранить девственную свежесть и оригинальность своего творчества, должен избегать изучения мастеров, должен совершенно самостоятельно прокладывать свою собственную дорогу? Нет, этот вывод был бы неправилен, - так же неправилен, как если бы человек, желающий сохранить свою умственную самостоятельность, решил бы не читать умных книг и избегать разговоров с умными людьми.

Художник, если не хочет остаться дилетантом-самоучкой, должен знать достижения всех предшествующих мастеров, прочно усвоить их, претворить их в свою плоть и кровь, - и тогда забыть о них и свободно идти дальше, не оглядываясь на учителей.

Далее, - как это на первый взгляд опять ни покажется парадоксальным, - писателю очень мешает быть самим собою выяснение для себя задач искусства, - что оно такое, какие цели должно преследовать, какими должно пользоваться средствами и. Как думающий человек, он, конечно, не может не интересоваться теоретически вопросами о самом для него дорогом деле. Но, как художник, он должен, приступая к работе, совсем забыть обо всех этих вопросах.

Лозунгом его должны быть слова гетевского певца: Ich singe, wie der Vogel singt, Der in den Zweigen wohnet. Как птица, в блаженной свободе бессознательного влечения, должен художник выражать то, чем полна его душа, не задаваясь вопросами, что такое поэзия, каковы её задачи. Теория всегда узка, схематична и деспотична, искусство же широко, многогранно и не терпит на себе никаких пут. Одни утверждали, что искусство должно служить текущей жизни, рисовать её беды и несовершенства, призывать на борьбу с.

Некрасов, например, писал, что Да, конечно, если вы так охвачены ощущением царящего вокруг горя, что не можете думать ни о природе, ни о милой, - вы и не должны их воспевать, да и не сможете, если бы даже захотели.